Состав вооруженных сил белых и красных менялся в ходе войны. Особенностью гражданской войны является то, что она отличается от обыкновенной войны неизмеримо большей сложностью, неопределенностью и неопределимостью полного состава борющихся - в силу переходов из одного лагеря в другой. Первые добровольные красноармейские формирования вместе с красногвардейцами, отражавшими нашествие германских интервенционистских войск на Советскую Россию в феврале-марте 1918 года, насчитывали около 30 тыс. бойцов. Но расширение масштабов войны и иностранной интервенции вызвали необходимость ускоренного строительства Красной Армии. Так, в мае 1918 года в ее составе насчитывалось 264 тыс. бойцов, в конце декабря того же года - 1 млн. 630 тыс., в конце 1919 г. - 3 млн., а к 1 ноября 1920 г. - 5,5 млн. красноармейцев, командиров и комиссаров. Среди них было 370 тыс. коммунистов и комсомольцев, до 300 тыс. добровольцев-интернационалистов, в т.ч. 80 тыс. венгров, 40 тыс. китайцев, десятки тысяч поляков, сербов, немцев, румын. Кроме того, на защиту Советской власти поднялись более 200 тыс. партизан, в т.ч. 140 тыс. в Сибири, 12 тыс. в Псковской губернии, 10 тыс. в Крыму.

Водруженные силы белых армий создавались при активной финансовой и материальной поддержке сначала германских, а затем и антантовских правительств и их военных. Первой по времени (ноябрь 1917 г.) начала формироваться в Новочеркасске Добровольческая армия под командованием известного генерала Л.Г. Корнилова из бежавших на Дон антисоветски настроенных офицеров, юнкеров, кадетов старших классов, студентов, гимназистов и др. Вначале состав ее был невелик. «Во всей «Армии», - пишет в своих воспоминаниях атаман Войска Донского А.П. Богаевский, - было едва 4000 человек, т.е. обычная численность пехотного полка боевого состава. Все ее части имели разную численность, а часто и организацию. Еще большее разнообразие было по возрасту: в строю стояли седые боевые полковники рядом с кадетами 5-го класса; состав - почти исключительно интеллигенция, очень мало простых рядовых солдат и казаков».

Примерно таким же было зарождение Северной добровольческой армии в Пскове при активной финансовой и материальной поддержке кайзеровских войск, оккупировавших этот город еще в феврале 1918 г. Вербовка в армию проходила с угрозами и насилием по отношению к местному населению. В донесениях разведчиков, проникших в оккупированную немцами зону, сообщалось: «Белая гвардия формируется...но только из интеллигенции, крестьяне все категорически поступать к белогвардейцам отказываются... несмотря на обещание большого жалования». 10 апреля восставшие донские и кубанские казаки избрали генерала Краснова атаманом Великого войска Донского. После переговоров с немцами, захватившими Украину, был заключен договор о поставках оружия первой «белой» армии.

В первые же дни новой власти Рада отказалась признать большевистский Совнарком законным правительством страны, потребовала его замены социалистическим представительным правительством и объявила о независимости Украины. На созванном в Киеве съезде Советов Украины сторонники Рады получили большинство. Большевики покинули этот съезд и в Харькове собрали собственный, признавший себя единственным законным правительством Украины и заявивший о своем единстве с центральной властью в Петрограде. 12 декабря харьковские большевики выдворили из Исполнительного комитета Совета представителей других партий. 6 тыс. красноармейцев и моряков под командованием Антонова-Овсеенко начали военные действия против Рады. 9 февраля советские войска вступили в «буржуазный» Киев. При этом не обошлось без «крайностей». Рада попросила помощи у централъноевропейских держав, с которыми она вела переговоры о мире в Брест-Литовске. 1 марта германские войска вошли в Киев, где была восстановлена власть Рады, но под опекой оккупационной армии.

Третий фронт гражданской войны находился на Востоке. Десятки тысяч чешских и словацких солдат, отказавшись защищать австро-венгерскую империю, объявили себя военнопленными у «русских братьев» и получили разрешение добраться до Владивостока, чтобы затем присоединиться к французской армии. Согласно договору, заключенному 26 марта 1918г. с советским правительством, эти 30 тыс. солдат должны были продвигаться «не как боевое подразделение, а как группа граждан, располагающая оружием, чтобы отражать возможные нападения контрреволюционеров». Однако во время продвижения участились ее конфликты с местными властями. Поскольку боевого оружия у чехов и словаков было больше, чем предусматривалось соглашением, власти решили его конфисковать. 26 мая в Челябинске конфликты перешли в настоящие сражения, и белочехи заняли город. Через несколько недель они взяли под контроль многие города вдоль Транссибирской магистрали, имеющие стратегическое значение, такие, как Омск, Томск, Самара, Екатеринбург. С этого времени мощная армия (в то время 30 тыс. вооруженных людей являлись крупной вОинской группировкой на советской территории) перерезала жизненную артерию, связывающую европейскую часть России с Сибирью.

Наибольший успех в формировании армии белых и в боевых действиях против Красной Армии можно отнести к 1919 году. К этому времени в армии Колчака насчитывалось до 400 тыс. солдат и офицеров, у Деникина - более 100 тыс., у Юденича - до 20 тыс., в белогвардейской армии Временного правительства (г. Архангельск) - до 20 тыс. Формировались и строились белые армии, как и РККА, по классовому принципу, первоначально на основе добровольчества, затем путем мобилизации военнообязанных. Офицерство и казачество составляли костяк Добровольческой, Донской и Кубанской белых армий. Особенностью колчаковских армий, с точки зрения их социального состава, являлось большее, чем на Юге, участие в них рабочих и крестьян. Причем не только зажиточных, но и бедняков, возмущенных злоупотреблениями Советской власти.

Пополнение белых армий за счет мобилизации крестьянства и пленных красноармейцев снижало их устойчивость и боеспособность. Они были многонациональными и имели в своем составе отдельные национальные подразделения. Обучение и тактика их действий соответствовали традициям русской армии с учетом особенностей и своеобразия Гражданской войны.

Главным критерием при определении боеспособности вооруженных сил всегда была оценка их противником на поле боя. В циркулярном письме ЦК РКП(б) членам партии об укреплении РККА от 14 июня 1919 г. было, например, сказано: «Мы вынуждены ощетиниться лесом штыков против наших врагов. 9/10 своих сил наша партия поэтому вынуждена будет отдавать армии». Красные командиры, политработники и рядовые красноармейцы, встречавшиеся с добровольческими частями белогвардейцев, могли их люто ненавидеть, но не могли не уважать.

Непререкаемым авторитетом у солдат и офицеров белых вооруженных сил пользовались бывшие верховные главнокомандующие русской армии Л.Г. Корнилов и М.В. Алексеев, главнокомандующие армиями фронтов А.В. Деникин и А.И. Драгомиров, адмирал А.В. Колчак, генералы П.Н. Врангель и П.Н. Краснов, дослужившиеся до генеральского чина в годы Гражданской войны М.Г. Дроздовский, С.Л. Марков, А.П. Богаевский, В.З. Май-Маевский, В.О. Каппель, А.В. Туркул и многие другие военные руководители, обладавшие лучшими качествами русского офицерства.

Позиция крестьянства, да и большинства трудящегося населения в годы гражданской войны во многом определялась социально-экономической политикой, проводимой, с одной стороны, Советами и большевиками, а с другой - белогвардейскими вождями и их правительствами. В начавшейся в конце октября 1917 года гражданской войне подавляющее большинство трудящихся оказалось на стороне Советской власти. Именно такая позиция большинства крестьянства помогла только что родившейся Советской власти (при неимении в своем распоряжении обученных вооруженных формирований, кроме нескольких десятков тысяч добровольцев-красногвардейцев) успешно подавить в конце 1917 - начале 1918 гг. такие крупные вооруженные антисоветские выступления, как мятеж Керенского-Краснова под Петроградом, юнкеров в Петрограде и Москве, донских, южноуральских и забайкальских казаков, польских легионеров в Белоруссии и, наконец, захватить и ликвидировать Ставку Верховного Главнокомандующего русской армией в Могилеве. И это в то время, когда мятежники имели регулярные, прошедшие опыт войны войска (преимущественно казаки) и насчитывали в общей сложности до 300 тыс. штыков и сабель.

Однако это не означает, что установленный в октябре 1917 года большевистский режим, начавший антибуржуазные преобразования, достигшие апогея в период военного коммунизма с его строжайшей регламентацией всех сторон жизни, больно не задевал интересы различных слоев населения и прежде всего крестьянства. А это подталкивало, мобилизовало наиболее активные антибольшевистские элементы к вооруженной конфронтации, а крестьян и казаков - на восстания (особенно в начале 1919 г.) и вступление их в армии Колчака и Деникина, во всякого рода банды и отряды. Эта поддержка, поощряемая решениями VIII съезда РКП(б) в марте 1919 г. об укреплении союза с середняком, в конце концов решила исход гражданской войны в пользу Советской власти, несмотря на сложность взаимоотношений с крестьянством.

Кстати, это косвенно признают и вожди белого движения, в частности Деникин в своих воспоминаниях о «русской смуте», когда он говорит о своих тщетных ожиданиях (при приближении его войск к Москве) начала восстания в тылу красных. От Москвы его отогнали, а массового восстания он так и не дождался. Зато в тылу у Колчака (в Сибири, Забайкалье, Приамурье) развернулось массовое партизанское движение, несмотря на то, что там проживало крепкое крестьянство, то, которое по российским масштабам можно было бы отнести к кулакам. В чем дело? Да в том, что колчаковцы проводили антикрестьянскую политику. Еще более категоричен в суждениях по этому вопросу историк-белоэмигрант И. Солоневич: «общего языка с народом ни одно из белых формирований не нашло». И еще показательно в этом отношении свидетельство из лагеря интервентов. Один из антантовских «советников» и помощников Колчака, английский генерал Нокс докладывал своему правительству: «Можно разбить миллионную армию большевиков, но когда 150 миллионов русских не хотят белых, а хотят красных, то бесцельно помогать белым».

Как ни сложны и ни просты были отношения Советской власти и большевиков с крестьянством в годы гражданской войны, они нашли общий язык: крестьяне были согласны временно отдавать воюющему государству продразверстку, только бы избежать возврата помещиков.